1

Тема: 8 точек (диаграмма Дона Хуана)

Цитаты из книги К. Кастанеды «Отделенная реальность»

+ открыть спойлер

— Кажется, я понимаю, что Хенаро пытался со мной сделать прошлой ночью, — обратился я к дону Хуану.

    Я сказал это, чтобы как-то его зацепить. Его упорное нежелание со мной разговаривать действовало на нервы.

    Дон Хуан улыбнулся и покачал головой, как бы соглашаясь со мной. Но глаза его при этом насмешливо блестели.

    — Что, думаешь, нет? — выдавил я из себя.

    — Ну почему же нет? Конечно, да! Ты действительно понял, что Хенаро все время шел сзади. Однако понимание — это совсем не то.

    Его утверждение о том, что Хенаро все время шел сзади, меня поразило. Я попросил объяснить.

    — Твое сознание настроено так, что рассматривает все только с одной стороны, — сказал он.

    Он взял хворостинку и начал двигать ею в воздухе. Он не рисовал в пространстве, а, скорее, делал движения, похожие на движения его пальцев, когда он выгребает мусор из кучи семян. Он как бы царапал и мягко колол воздух.

    Дон Хуан повернулся и взглянул на меня, но я недоуменно пожал плечами. Он придвинулся поближе и повторил движения, нарисовав на земле восемь точек. Обведя первую из них кружком, он сказал:

    — Ты здесь. Все мы здесь. Это — чувственное восприятие. Отсюда мы начинаем. Он обвел кружком еще одну точку, расположенную непосредственно над первой. Затем он несколько раз прочертил линию, соединявшую первую точку со второй, как бы изображая устойчивую связь.

    — Есть, однако, еще шесть точек, с которыми человек в принципе может иметь дело. Но в большинстве своем люди о них даже не подозревают.

    Он ткнул хворостинкой в линию на земле, соединявшую первые две точки.

    — Движение между этими двумя точками ты называешь пониманием. Это то, чем ты занят всю свою жизнь. И если ты скажешь, что понимаешь мое знание, то не сделаешь ничего нового.

    Потом он соединил некоторые из восьми точек между собой. Получилась вытянутая трапециевидная фигура, в которой было восемь центров с неодинаковым числом лучей.

    — Каждая из оставшихся шести точек — целый мир, подобно тому как сенсорное восприятие и понимание образуют для тебя два взаимосвязанных и взаимообусловленных мира.

    — А почему их всего восемь? — осведомился я. — Почему не бесчисленное количество, как в окружности? Я нарисовал на земле окружность. Дон Хуан улыбнулся.

    — Мне известно только восемь точек, с которыми человек может иметь дело. Наверное, на большее люди не способны. Причем я говорю "иметь дело", а не "понимать". Чувствуешь разницу?

    Он сказал это таким шутовским тоном, что я засмеялся. Намек на мою манеру настаивать на точном определении слов был весьма определенным.

    — Твоя проблема в том, что ты непременно хочешь все понять, а это — невозможно. Сводя все к пониманию, ты ограничиваешь свои возможности как человеческого существа. Твой камень преткновения остался там же, где был всегда. Поэтому за все эти годы ты по сути так ничего и не сделал. Безусловно, тебя удалось вытряхнуть из тотальной дремоты, но этого можно было добиться и другими способами при других обстоятельствах. После небольшой паузы дон Хуан сказал мне, что нужно съездить к водному каньону. Когда мы садились в машину, дон Хенаро вышел из дома и забрался на заднее сидение. Мы проехали часть пути, а потом пешком спустились в глубокое ущелье. Дон Хуан выбрал место для отдыха в тени большого дерева. Мы сели, и он сказал:

    — Ты когда-то рассказывал, как вы с приятелем сидели и смотрели на высокий клен, с которого медленно падал лист. И твой приятель сказал, что никогда больше этот лист не упадет с этого дерева. Помнишь?

    Я помнил. Он сказал:

    — Мы — у подножия высокого дерева. Напротив — еще деревья. Давайте посмотрим, как с верхушки вон того упадет лист.

    Он кивнул головой, предлагая мне смотреть. На другой стороне каньона стояло высокое дерево. Листья на нем высохли и были желтовато-бежевыми. Еще одним кивком головы дон Хуан дал мне понять, что смотреть следует не отрываясь. Через несколько минут на самой верхушке дерева от ветки оторвался лист. Он медленно падал вниз, трижды ударившись о другие листья и ветки, прежде чем достиг земли.

    — Ты видел?

    — Да.

    — Этот лист никогда уже больше не упадет с этого дерева, не так ли?

    — Верно.

    — С точки зрения твоего понимания это — неоспоримая истина. Но только с точки зрения понимания. Смотри.

    Я машинально поднял глаза и увидел падающий лист. Он в точности повторил траекторию предыдущего. Казалось, я вижу телевизионный повтор. Проследив за волнообразным движением листа до того момента, как он коснулся земли, я привстал в надежде увидеть, сколько листьев лежит в месте его падения — один или два. Но густая трава не позволяла разглядеть, куда он упал. Дон Хуан засмеялся и велел мне сесть. — Смотри, — он кивнул головой на верхушку дерева, — опять падает, и снова — тот же самый.

    Третий лист падал точно так же, как и первые два.

    Когда лист скрылся в траве, я уже знал, что сейчас дон Хуан опять покажет на верхушку дерева. Не дожидаясь указания, я поднял глаза. Лист падал. Я осознал, что только в первый раз видел, как лист отрывался от ветки. Потом он только падал.

    Я сказал об этом дону Хуану и попросил объяснить:

    — Я не понимаю, каким образом ты заставляешь меня видеть повтор того, что уже было. Что ты со мной делаешь?

    Он засмеялся и не ответил. Я настаивал на том, что он должен рассказать мне, как это делается, поскольку с точки зрения моего здравого смысла такого не может быть. Он ответил:

    — С точки зрения моего здравого смысла — тоже. Но он падает. Снова и снова...

    Потом он обратился к дону Хенаро:

    — Что, разве не так?

    Дон Хенаро не отвечал, пристально глядя на меня.

    — Но это невозможно! — произнес я. — Ты прикован! - воскликнул дон Хуан. — Ты прикован к своему здравому смыслу. Один и тот же лист падает снова и снова с одного и того же дерева только для того, чтобы ты отказался от попыток понять.

    Доверительным тоном он сказал мне, что с самого начала все складывалось как нельзя более удачно, однако, как всегда, в самом конце моя мания все испортила, и я словно ослеп.

    — Понимать тут нечего. Понимание — это лишь крохотная частичка. Совсем крохотная.

    Дон Хенаро встал. Они с доном Хуаном обменялись быстрыми взглядами. Потом дон Хуан уставился в землю перед собой. Дон Хенаро подошел ко мне, встал напротив и начал синхронно взмахивать обеими руками — вперед-назад, вперед-назад.

    — Смотри, Карлитос! — сказал он. — Смотри! Смотри! Он издал странный резкий звук, словно что-то оборвалось. В то же мгновение в животе моем возникло ощущение пустоты. Это было ужасно мучительное чувство падения, не болезненное, но очень неприятное и изнурительное. Через несколько секунд оно исчезло. Остался только странный зуд в коленях. Но за эти секунды произошло еще одно непонятное явление — я увидел, что дон Хенаро стоит на вершине одной из высоких гор, до которых было никак не меньше полутора десятков километров. Это продолжалось не более десяти секунд и случилось настолько неожиданно, что я не смог разглядеть деталей. Это была то ли фигура в рост человека на вершине горы, то ли уменьшенное изображение дона Хенаро, наложенное на перспективу. Я даже толком не понял, он ли это вообще. Хотя, пока длилось это видение, я был совершенно уверен, что вижу именно дона Хенаро, стоящего на вершине горы. Но в то мгновение, когда я подумал, что невозможно увидеть человека с расстояния почти в двадцать километров, видение исчезло.

    Я повернулся, чтобы посмотреть на дона Хенаро, но его не было.

    Мое недоумение было невообразимым — вполне под стать происходящему. Я был совершенно сбит с толку. Дон Хуан велел мне сесть на корточки и прижать колени к груди, а руки — к нижней части живота. Мы сидели молча, а потом он сказал:

    — Я ничего не буду тебе объяснять. Чтобы стать магом, нужно действовать. Все остальное — ни к чему.

    Он посоветовал мне немедленно уехать, потому что Хенаро, чего доброго, еще прикончит меня своими попытками мне помочь.

    — Ты собираешься изменить направление, — сказал он, — и вот-вот разобьешь свои оковы.

    Он сказал, что нечего было понимать в действиях его и дона Хенаро, и что маги вполне способны совершать такие необыкновенные вещи.

    — Хенаро и я действуем отсюда, — сказал он и указал на один из центров на своей диаграмме. — А это — не центр понимания. И все же ты знаешь, что это такое. Я хотел сказать, что понятия не имею, о чем он говорит, но он не дал мне на это времени, встал и сделал знак следовать за ним. Он пошел необыкновенно быстро, и я, пыхтя и потея, старался не отставать от него.

    Когда мы сели в машину, я огляделся в поисках дона Хенаро.

    — Где он? — спросил я.

    — Ты знаешь, где он, — резко ответил дон Хуан.

    Прежде чем уехать, я посидел с ним, как делал это всегда. Мне непреодолимо хотелось попросить разъяснений. Как говорит дон Хуан, объяснение — это в действительности мое потакание себе.

    — Где дон Хенаро? — осторожно спросил я.

    — Сам знаешь, — сказал дон Хуан. — Ты терпишь неудачу за неудачей именно потому, что пытаешься понять. Прошлой ночью, например, ты с самого начала знал, что дон Хенаро позади тебя. Ты даже обернулся, чтобы его разглядеть.


Цитаты из книги К. Кастанеды «Сказки о Силе»

+ открыть спойлер

— Это не был прыжок в том смысле, в каком ты привык его понимать. Повторяю тебе еще раз, что это только способ говорить. До тех пор, пока ты думаешь, что ты твердое тело, ты не способен воспринять моего объяснения.

    Он насыпал на землю пепел возле лампы, покрыв участок примерно в два квадратных фута, и пальцем нарисовал диаграмму, состоящую из восьми точек, соединенных между собой линиями. Это была геометрическая фигура. Такую же фигуру он рисовал мне год назад, пытаясь объяснить, что когда я наблюдал четыре раза подряд падение одного и того же листа с одного и того же дерева, это не было иллюзией.

   8 точек

    Диаграмма на пепле имела два центра. Один он назвал "разумом", а второй — "волей". "Разум" был непосредственно соединен с точкой, названной им "разговор". Через "разговор" "разум" косвенно был соединен с тремя точками: "ощущение", "сновидение" и "видение". Другой центр, "воля", был непосредственно связан с "ощущением", "сновидением" и "видением", но только косвенно с "разумом" и "разговором".

    Я отметил, что диаграмма отличалась от той, которую я зарисовал в своем блокноте год назад,

    — Внешняя форма не имеет значения, — сказал он.

    — Эти точки представляют человека и могут быть нарисованы как угодно.

    — Они представляют тело? — спросил я.

    — Не называй это телом, — сказал он. — На волокнах светящегося существа есть восемь точек. На диаграмме ты видишь, что главное в человеке — это воля, ведь она непосредственно связана с тремя точками: ощущением, сновидением и видением. И лишь во вторую очередь человек — это разум. Центр разум играет гораздо меньшую роль, так как соединен только с разговором.

    — А что значат две другие точки, дон Хуан?

    Он взглянул на меня и улыбнулся.

    — Сейчас ты намного сильнее, чем тогда, когда мы впервые говорили об этой диаграмме, но еще недостаточно силен, чтобы понять значение всех восьми точек. Со временем Хенаро покажет тебе оставшиеся две.

    — У каждого ли есть все 8 точек, или только у магов?

    — Можно сказать, что у каждого. Две из них — разум и разговор — известны всем. Так или иначе мы знакомы и с чувством, хотя и смутно. Но лишь в мире магов достигается знакомство со сновидением, видением и волей. Наконец на краю этого мира встречаешься еще с двумя. Осознание всех восьми точек — это именно то, что приводит нас к целостности самих себя.

    Он показал на диаграмме, что все точки могут косвенно соединяться друг с другом.

    Я снова спросил о двух таинственных точках. Он сказал, что они соединяются только с "волей", удалены от "чувства", "сновидения" и "видения" и еще дальше — от "разговора" и "разума", показав пальцем, что они изолированы не только от остальных точек, но и друг от друга.

    — Эти две точки недоступны ни разговору, ни разуму, - сказал он. — Только воля может иметь с ними дело, разум настолько удален от них, что пытаться понять их совершенно бессмысленно. Этот момент — один из труднейших, так как природа разума заставляет его стремиться понять даже то, что не имеет ничего общего с пониманием.

    Я спросил его, соответствуют ли эти восемь точек участкам тела или отдельным органам.

    — Соответствуют, — сухо ответил он и стер диаграмму.

    8 точек

    Он стал показывать центры, прикасаясь к соответствующим местам на моем теле. Голова была центром "разума" и "разговора", верхняя часть груди — центром "чувства", место чуть ниже пупка - "воли". Центр "сновидения" был с правой стороны против ребер, а "видения" — с левой. Он сказал, что у некоторых воинов центры "видения" и "сновидения" расположены на одной стороне.

    — А где остальные две точки? — спросил я.

    Он дал мне совершенно непристойный ответ и расхохотался.

    — Ты очень хитрый, — сказал он, — Думаешь, что я сонный старый козел, не так ли?

    Я объяснил, что спросил скорее по инерции,

    — Не торопись, — сказал он. — В свое время ты это узнаешь, но с той поры будешь предоставлен самому себе.

    — Ты хочешь сказать, что я никогда больше не увижу тебя?

    — Никогда, — сказал он. — Мы с Хенаро станем тем, чем были всегда — пылью на дороге.

    У меня перехватило дыхание.

    — О чем ты говоришь, дон Хуан?

    — Я говорю о том, что все мы — непостижимые существа, светящиеся и безграничные. Ты, Хенаро и я связаны одной целью, которая не является нашим личным выбором.

    — Что это за цель?

    — Это цель пути воина. Ты не можешь сойти с него, и мы тоже. До тех пор, пока паше главное достижение впереди, ты будешь находить меня или Хенаро. Но когда мы с ним достигнем своей цели, ты полетишь свободно, и никому не известно, куда понесет тебя сила твоей жизни.

    — Какую роль играет в этом дон Хенаро?

    — Пока что эта тема не для тебя. Сегодня я должен углубить зацепку Хенаро и помочь тебе лучше осознать тот факт, что все мы - светящиеся существа, что мы не объекты, а чистое осознание, не имеющее ни плотности, ни границ. Представление о плотном мире лишь облегчает наше путешествие на земле, это описание, созданное нами для удобства, но не более. Однако наш разум забывает об этом, и мы сами себя заключаем в заколдованный круг, из которого редко вырываемся в течение жизни.

    Сейчас, например, ты пытаешься высвободиться из пут разума. Появление дона Хенаро на краю чапарраля кажется тебе невероятным и немыслимым; тем не менее, ты не можешь отрицать, что был свидетелем этого. Ты видел это своими глазами.

    Дон Хуан усмехнулся и тщательно нарисовал на пепле другую диаграмму, но не позволил ее скопировать, прикрыв шляпой.

    — Мы — воспринимающие существа, — продолжал он. — Однако воспринимаемый нами мир является иллюзией. Он создан описанием, которое нам внушали с рождения.

    Мы, светящиеся существа, рождаемся с двумя кольцами силы, но для создания мира используем только одно из них. Это кольцо, которое замыкается на нас в первые годы жизни, есть разум и его компаньон, разговор. Именно они и состряпали этот мир, столковавшись между собой, а теперь поддерживают его.

    Так что твой мир, охраняемый разумом, создан описанием и его неизменными законами, которые разум научился принимать и отстаивать.

    Секрет светящихся существ заключается в том, что у них есть второе кольцо силы, которое почти никогда не используется - воля. Уловка мага — это та же уловка обычного человека. У обоих есть описание, но только обычный человек поддерживает свое при помощи разума, а маг — при помощи воли. Оба описания имеют свои законы, и эти законы поддаются восприятию. Но воля по сравнению с разумом более всеобъемлюща, и в этом преимущество мага.

    Сейчас я хочу тебе предложить, чтобы, начиная с этой минуты, ты позволил себе воспринимать и поддерживать оба описания — мира разума и мира воли. Чувствую, что для тебя это единственный способ использовать твой повседневный мир как вызов и как средство накопить достаточно личной силы для обретения целостности самого себя.

Дополнительно: Внешняя ссылка

Поделиться

2

Re: 8 точек (диаграмма Дона Хуана)

Норберт Классен, Карлос Кастанеда и философия дон Хуана
Нагваль и второе кольцо силы

Мы по необходимости ввели толтекское понятие "нагваль" в главе 2.1 и сравнили далее с понятием "бессознательное" у К. Г. Юнга. Но поскольку понятие "бессознательное" является понятием психологии и относится к области психического, как ее понимают на Западе, возникают некоторые проблемы в понимании, которые требуют руководящих пояснений.

Обычное западноевропейское мышление рассматривает все, что имеет отношение к психике, душе и духу, как внутренне происходящее, в чем мы уже убедились на примере сновидений Мы думаем обычно по дуалистической упорядочивающей схеме о психическом - как субъективном, внутреннем, нереальном, и о телесном - как объективном, внешнем, реальном. В системе наблюдений нецивилизованных народов психическое представляет прежде всего внешне происходящее и имеет все атрибуты действительности, или даже сверх-действительности. С многочисленными примерами такого способа понимания мы достаточно познакомились в предыдущей главе.

К. Г Юнг также прекрасно осознавал это положение вещей. Он писал:

"Почему наивное мировоззрение должно было отказаться от собственного опыта, что душа живет по ту сторону тела? Я должен признать, что в этом так называемом суеверии я вижу не более бессмыслицы, чем в результатах теории наследственности или психологии инстинктов" 51)

Кастанеда также спрашивает у дона Хуана, существуют ли тональ и нагваль действительно в нас самих Дон Хуан отвечает: "Ты бы сказал, они находятся в нас Я же скажу, они в нас не находятся, - но оба мы ошибаемся. Тональ твоего времени требует, чтобы ты утверждал, что все, что относится к твоим чувствам и мыслям, происходит в тебе Тональ магов говорит, что напротив - все находится снаружи Кто же прав? Ни один из них. Снаружи или внутри - это действительно не имеет значения" 52)

Нам следует обратить внимание только на существенное, по ту сторону от вопроса "внутри или снаружи?". А существенным в данном случае является прежде всею действительное существование обеих частей нашей собственной личности, действительность исходной пары тональ - нагваль.

О тонале и внимании тоналя - первом кольце силы - мы говорили в главе 1.2. С помощью функций "разговор" и "разум" он создает основы для восприятия и использования нашего обычного мира Однако человек имеет и другие функции восприятия, которые толтеки называют "вниманием нагваля" или "вторым кольцом силы" Одну их этих функций - сновидение - мы уже представили.
Дон Хуан говорит о втором кольце силы:

"Тайна светящихся существ состоит в том, что они имеют еще следующее кольцо силы, которое обычно не используется, - волю. Трюк магов полностью соответствует трюку, который применяют обычные люди И те, и другие имеют описание. Один - обычный человек - получает это описание с помощью разума, другой - маг - получает его с помощью воли. Оба описания имеют свои правила, и эти правила воспринимаемы, но преимущество магов заключается в том, что воля содержит в себе более чем разум". 53)

Толтеки называют "волей" не функцию характера в нашем обычном представлении, не желание или что-то еще подобное. Понятие воли принадлежит уже к иному мироописанию - мироописанию магов, о котором и говорит дон Хуан. Второе кольцо силы имеет шесть позиций, шесть различных функций восприятия, которыми и умеют пользоваться толтеки.

Воля является центром второго кольца силы. С нею соединены пять следующих точек: "Чувствование", "Сновидение", "Видение", "Тональ" и "Нагваль". Они представляют особые функции сознания, которые мы сейчас по отдельности рассмотрим. Схематически можно представить себе второе кольцо силы так:

(рисунок отсутствует)

F = чувствование Tr = сновидение F = видение W = воля T = тональ N = нагваль

Рис. 4. Второе кольцо силы - внимание нагваля.

(то, что дано выше - Внешняя ссылка )


"Чувствование"

"Так или иначе мы знакомы с чувствованием, хотя и смутно" 54), - говорит дон Хуан об этой функции. Это к тому же единственная функция второго кольца силы которую, привычно использует и обычный человек. "Чувствование" участвует непосредственно во всех наших делах. Для толтеков весь мир является чувством. В наших схемах первого и второго кольца силы "чувствование" представляет, так сказать, связующее звено между двумя видами внимания, оно связано как с "волей", так и с "разговором" первого кольца силы. Поэтому мы и можем непосредственно говорить о наших чувствах, и "разум" играет в этом минимальную роль.

Толтекское понимание "чувствования" неравнозначно "чувствующей функции" в смысле К. Г. Юнга. Он понимает под чувствованием оценочную функцию нашего сознания, которая нам говорит, нравится нам что-то или нет. Мы можем так описать в терминах психологии толтекское понимание чувствования: эмоциональная область, корни которой находятся в бессознательном. Так как "чувствование" исходит из глубин бессознательного, оно всегда содержит аспект, необъяснимый для нашего "разума", что может подтвердить каждый человек из собственного опыта. Мы можем представить наше "чувствование" на основании его посреднической функции между двумя кольцами силы, между сознательным и бессознательным, как некий вид канала или шахту колодца, в которой состояние воды является барометром нашего настроения. Иногда, даже во время действия бодрствующего сознания, через этот канал проникают на поверхность сознания сообщения и послания нашего бессознательного, нагваля. Толтеки говорят в этой связи о "проявлении, всплытии нагваля", внезапном всплытии совершенно необъяснимых, сверхмощных проявлений чувств, которые угрожают смести со своего пути наше повседневное сознание.

Психология называет подобные весьма неприятные для "я" эмоциональные реакции "аффектами", "вторжениями" бессознательного. Сознательное "я" обычно пытается в такой ситуации подавить эмоциональные реакции, поскольку контроль над ними для нашего "я", для "разума" совершенно невозможен. Имеются в виду такие ситуации, где только чистое насилие укрощает наши эмоции, нечто подобное сжатым кулакам в карманах или то, что мы называем "стиснуть губы", "сцепить зубы" и т. д.

Таково "чувствование", которое по причине его темного, бессознательного происхождения не может быть однозначно описано. А дефиниции - это всегда дело "разума", который существует отдельно от "чувствования". Мы покинем сейчас пограничную область нормального, известного мира и вступим в точке "сновидение" в настоящий мир магов.


"Сновидение"

Мы уже познакомились со "сновидением" толтеков и указали на его отличие от привычных нам снов. Обычные ночные сновидения представляют собой только основу для сознательного толтекского сновидения. Обычные сны содержат нечто подобное остаткам осознания, что связывает их с нашим нормальным сознанием. К. Г. Юнг говорит о такой остаточной сознательности: "В сновидении сознание не полностью выключено, напротив, существует некоторая осознаваемость. Так, человек осознает в большинстве сновидений свое "я", хотя и очень ограниченное, произвольно измененное "я", которое называют "Я-сновидения". Это "я" - только фрагмент или указание бодрствующего "я"". 55) Именно такой порядок вещей обыгрывает дон Хуан в "Путешествии в Икстлан", вводя понятие "остаточная сознательность".

Развить далее это зачаточное "я-сновидения" и является целью толтекского обучения сновидению. Оно превращается благодаря данной практике в полностью сознательное, способное принимать решения и действовать единство, которое называется "телом сновидения" иди "двойником".

Сновидение является серьезнейшей тренировкой способности сознавать, потому что обычно нужны долгие годы, пока зачаточное сознание во сне перейдет в полную осознаваемость. Осознание сновидения по своей природе первоначально имеет слабую рефлексивную, до-рациональную природу. Оно сильно напоминает зачаточное "я" маленького ребенка, который только после долгих лет обучения станет мыслящей личностью. Развитие осознания сновидения аналогично, в принципе, развитию обычного сознания бодрствующего человека. Оно аналогично употребляется, оно проходит те же шаги в развитии и точно так же требует времени и терпения. В обучении процессу сновидения сновидящий учится сначала различать, находится ли он в состоянии сновидения или в бодрствующем сознании. Как только он осознает, что находится в сновидении, он должен посмотреть на свои руки. Этот шаг содержит в себе определенную долю рефлексии, осознание, что находишься в сновидении, при этом становится более прочным. Далее сновидящий учится наблюдать предметы вокруг себя, то есть собственно мир сновидения. Если это ему удалось и сновидящий может воспринимать более или менее ясно мир сновидения и тело сновидения, наступает следующий шаг: сновидящий должен учиться передвигаться в сновидении, по своему желанию находить любые другие места в мире сновидения. Только на этом этапе можно говорить о "сновидении" в толтекском смысле. Благодаря сновидению открываются совершенно новые миры человеческих возможностей и восприятия.


"Видение"

Толтекское "видение" представляет собой совершенно иную функцию восприятия, чем обычное смотрение глазами, но обозначает единственное в своем роде состояние сознания, в котором человек способен воспринимать мир другим, совершенно новым способом. Так, при "видении" человек воспринимается как светящееся существо. "В действительности люди, если ты видишь, выглядят как светящиеся яйца", - говорит дон Хуан в "Отдельной реальности". В понятии "видение" речь идет о восприятии, которое создается на основе мироописания магов.

Во время видения воспринимают ту часть мира, которая обычно скрыта от нас, - мир нагваля. Все существующее воспринимается как светящиеся энергетические поля, как конгломерат светящихся энергий, которые находятся в постоянном изменении. В процессе видения можно научиться познавать многие частности в светящемся яйце человека и определять их значение. Так, можно, например, видеть здоров человек иди болен. Видение представляет, таким образом, для толтеков функцию восприятия, столь же прагматическую и полезную, как и обычное восприятие.

Вся система знаний толтеков в определенном смысле является продуктом подобного "видения", и дон Хуан называет толтеков нередко просто "видящие". 56) Техники сталкинга и сновидения имеют одну и ту же цель - научить, видению, что не происходит, однако, в течение одного дня, а должно познаваться совместно с изучением мироописания магов.

Настоящее, то есть полностью сформировавшееся видение имеет следующие характеристики:

1. Чувство "видения", которое сначала проявляет себя как раздражение черепной коробки, желание почесать голову, далее распространяется как дрожание, сотрясение всего тела и, наконец, превращается в определенный вид визуального восприятия, который, однако, не является смотрением глазами. Первоначальное чувство раздражения тела, желание почесаться превращается в чувство, что знаешь нечто с полной уверенностью.

2. "Голос видения": при каждом настоящем видении видящий слышит голос, как будто кто-то шепчет ему на ухо, объясняя и озвучивая все то, что видящий видит.

Способности к видению обучаются во время практики сновидения, но видение происходит в бодрствующем состоянии сознания. Это позволяет толтекам воспринимать мир иным, более широким способом и служит им для верификации их знаний о различных мирах всех наших возможных восприятий.


"Воля"

"То, что маг называет волей, - это сила внутри нас самих.

Это не мысль, не предмет, не желание... Воля - это то, что заставляет тебя побеждать, когда твои мысли говорят тебе, что ты побежден. Воля - это то, что делает тебя неуязвимым. Воля - это то, что позволяет магу проходить сквозь стены, сквозь пространство, на Луну, если он хочет", - говорит дон Хуан о центре второго кольца силы. 57) Воля не имеет ничего общего с привычным понятием воли.

Воля в толтекском понимании - это часть светящегося яйца человека. Она является одновременно и центром яйца, и чудесной прицепкой, своею рода щупальцем, которое исходит из центра и соединяет нас с миром. Дон Хуан обозначает "волю" как связующее звено между человеком и его миром. Это видно и из схемы второго кольца силы (рис.4); "водя" - один-единственный пункт, который имеет непосредственную связь с тоналем и нагвалем, исходной парой.

Каждый человек имеет связующее звено воли, но у обычного человека эта функция заржавела от слишком редкого употребления. Он ведет постоянно один и тот же внутренний диалог и отражает поэтому один и тот же мир, его личностный тональ.

Положение воли у обычного человека остается неизменным именно по этой причине. Толтеки пытаются сделать данную первоначально мощную функцию вновь способной к действию, одновременно полезной и используемой. Это важно прежде всего потому, что воля--это такая функция, которая делает невозможное возможным. Одновременно воля является трансцендентной функцией, посредством которой мы можем прийти к действительному познанию мира. "Маг использует свою волю для того, чтобы воспринимать мир. Однако это восприятие непохоже на слух. Когда мы смотрим на мир или когда слышим его, мы получаем впечатление, что он вне нас и что он реален. Когда мы воспринимаем мир нашей волей, мы знаем, что он не настолько "вне нас" и не так "реален", как мы думаем". 58)

Па этом мы закончим пока рассмотрение "воли", поскольку она является также темой следующей главы - "Связующее звено", где мы познакомимся с трансцендентным значением этой функции. На толтекском понимании "води" как связующего звена базируется третья большая система толтекского учения - знание об овладении намерением.


"Тональ"

Мы говорили о тонале в главе 1.2, что он характеризует отношение к обычному миру и одновременно представляет наш обычный мир. Толтекское представление о "тонале" включает как обычно воспринимаемый мир, так и "я", к которому и привязано все содержание восприятия. Мысль о единстве "я" и обычного мира не является чем-то идущим вразрез с основными положениями теории познания, так как мы знаем, что мир, который мы воспринимаем, конституируется только в нашем сознании. Это отношение вещей и выражают толтеки их образом "острова тоналя", который одновременно представляет и личность, "я" человека, и его индивидуально воспринимаемый мир.

Читатель, возможно, удивляется, каким образом тональ, который мы в главе 1.2 рассматривали как первое кольцо силы, здесь выступает как часть, как точка второго кольца силы. Причина заключается в значительной степени в том, что тональ сам по себе привязан прежде всего к "разуму". На него можно оказать влияние только через волю. Мы видим на рис.4 , что тональ связан с другими функциями нашей личностной сущности через "волю".

Большое значение в данной связи имеет то обстоятельство, что "я" и обычный мир составляют лишь часть общего "тоналя". Они представляют, как уже указывалось, личностный тональ. Толтеки говорят также и о "неописуемом тонале", бесконечно большой области, которая может стать доступной нашему восприятию, но не принадлежит миру повседневности. Когда воспринимается какой-нибудь порядок, в этом в значительной степени участвует "тональ".

Такое происходит, к примеру, при контролируемом сновидении; если мы воспринимаем таким образом мир, который имеет определенный, пусть даже и иного рода, порядок - этот порядок всегда есть произведение тоналя. Можно сказать об образе "тональ как остров" следующее: при каждом сновидении из мира нагваля всплывает новый остров тоналя и становится доступным для упорядоченного восприятия. Мы видим, что существует бесконечное множество таких "островов тоналя", которые толтеки могут воспринимать во время их сновидений. Как раз это и подразумевает выражение "неописуемый тональ".

Дон Хуан говорит: "Тональ каждого из нас есть только отблеск того неописуемого неизвестного, что наполнено порядком". 59) Невозможно когда-нибудь точно узнать, чем в действительности является этот трансцендентный порядок, однако это не мешает нам узнавать его непосредственно в наших восприятиях.


"Нагваль"

"Нагваль" относится к той области, для которой нет ни слов, ни имен, ни описаний. Легче всего представить его как силу, поскольку он сам по себе представляет чистое действие. Действия нагваля мы можем описать, хотя и не в состоянии понять или объяснить. Наше общее восприятие может быть переключено на область нагваля, и при этом мы ощущаем нагваль. Кастанеда описывает такое "погружение в нагваль" следующим образом:

"Я растворился. Что-то во мне разделилось. Что-то освободилось во мне из того, что я на протяжении всей моей жизни держал взаперти... Уже не существовало столь любимого мною единства, которое я называл моим "я". Не было ничего, и все же это ничто было наполненным. Не было ни света, ни тьмы, ни жары, ни холода, ни приятного, ни неприятного. Ничего, что бы двигалось, или находилось в состоянии покоя, или парило, также и я не был уже отдельным единством, собственной личностью, как я привык ощущать себя. Я был мириадами собственных личностей, и все они были "я", целая колония существующих отдельно единств... И все мои отдельные сознания "знали", что "я", "собственная личность" моего привычного мира были колонией, конгломератом изолированных, независимых чувств, которые были связаны друг с другом в неразрушимой солидарности" 60)

Дон Хуан замечает в качестве пояснения: "Нагваль есть нечто невыразимое словами. В нем плавают все возможные чувства, сущности и "я", как челноки в воде, - мирно, неизменно, вечно". 61) Так появляется вновь аллегория о "нагвале" как море, которое омывает остров или, точнее, острова тоналя. Параллельную аллегорию находим мы у К. Г. Юнга в размышлениях о коллективном бессознательном:

"Если бы можно было персонифицировать бессознательное, то мы получили бы коллективного человека, вне половых различий, вне возрастных различий, без рождения и смерти и располагающего бессмертным человеческим опытом приблизительно от одного до двух миллионов лет... Это был бы сновидящий секуляризованных сновидений, и он был бы непревзойденный источник прогнозов по причине своего неизмеримою опыта... Этот коллективный человек, как представляется, не был бы личностью, но чем-то подобным бесконечному потоку или, возможно, морю из образов и форм, которые посещают нас время от времени в сновидениях или в исключительных душевных состояниях". 62)

Образ Юнга о "море образов и форм" полностью соответствует толтекской аллегории о "нагвале". Эта цитата объясняет также причину интереса толтеков к "нагвалю". Нагваль содержит непредставимо огромные знания обо всем и обо всех, которые, если бы только они стали доступны, имели бы для нас неизмеримо большое значение. Позже мы займемся нагвалем как "безмолвным знанием".

Поделиться

3

Re: 8 точек (диаграмма Дона Хуана)

Цитаты Карлоса Кастанеды. Дон Хуан о воле, мужестве и самоограничении воина.

- Мне кажется, об этом невозможно рассказать. Особенно о воле, потому что воля – это нечто очень специфическое. Проявления ее таинственны. Нет никакой возможности объяснить, как ее использовать, можно только увидеть результаты. Они ошеломляют. Наверное, прежде всего нужно осознать, что волю можно развить. Воин знает об этом и терпеливо ждет. Ты не отдаешь себе отчета в том, что твое ожидание – ожидание воли. И это твоя ошибка. Мой бенефактор говорил мне, что воин знает, чего он ждет, и знает чего ждет. Ты знаешь, что ждешь. Но хотя ты и околачиваешься здесь годами, ты так до сих пор и не понял, чего именно ждешь.

Среднему, обычному человеку очень трудно, практически невозможно узнать, чего он ждет. Для воина, однако, такой проблемы не существует. Он знает, что его ожидание – это ожидание воли.

- Ты можешь мне четко сказать, что такое воля? Это что – устремление, вроде мечты Лусио заполучить мотоцикл?

- Нет, – мягко произнес дон Хуан и усмехнулся. – Это – не воля. Лусио просто потакает своим желаниям и своей слабости. Воля – это другое. Воля – это нечто предельно чистое, мощное, что направляет наши действия. Воля – это то, что позволяет человеку победить в битве, будучи обреченным на поражение. – Тогда, может быть, воля – это то, что мы называем мужеством?

- Нет, мужество – это другое. Мужественные люди зависимы. Они благородны, из года в год окружены толпой людей, которые превозносят их и восхищаются ими. Но волей из мужественных людей не обладает почти никто. Они бесстрашны, способны на действия очень смелые, однако обычные, не выходящие за рамки здравого смысла. Большинство мужественных людей внушают страх, их боятся. Но проявления воли относятся к достижениям, которые не укладываются ни в какие рамки нашей обычной реальности, поразительным действиям, выходящим за пределы здравого смысла.

- Воля – это владение собой?

- Можно сказать, что это один из видов контроля.

- Как ты думаешь, я могу тренировать волю, например, отказываясь от чего-то?

- Например, от того, чтобы задавать вопросы, – съязвил дон Хуан.

Тон его при этом был настолько въедлив, что я даже перестал писать и поднял на него глаза. Мы оба рассмеялись. – Нет. Отказывая себе в чем-либо, человек потакает себе, идя на поводу самолюбия или даже самовлюбленности. Я не советую заниматься подобными глупостями. Поэтому и позволяю тебе спрашивать – все, что ты пожелаешь. Если бы я потребовал от тебя прекратить задавать вопросы, ты мог бы поранить свою волю, пытаясь выполнить мое требование. Самоограничение – самый худший и самый злостный вид потакания себе. Поступая подобным образом, мы заставляем себя верить, что совершаем нечто значительное, чуть ли не подвиг, а в действительности только еще больше углубляемся в самолюбование, давая пищу самолюбию и чувству собственной важности. Отказаться от чего-то или заставить себя перестать что-то делать – это еще не проявление воли. Если ты, например, заставишь себя перестать задавать вопросы, это действие не будет иметь с волей ничего общего. Воля – это энергия, сила, самостоятельная действующая единица. Она требует должного управления и настройки, на что требуется время. Мне это известно, поэтому в отношении тебя я спокоен. Когда мне было столько же лет, сколько тебе сейчас, я был не менее импульсивен, чем ты. Но это прошло. Воле нет дела до наших слабостей, она работает несмотря ни на что. Твоя, например, уже начинает приоткрывать просвет.

- О каком просвете ты говоришь?

- У нас есть просвет, как родничок на голове младенца. Только родничок со временем закрывается, а этот просвет – наоборот, по мере того, как у человека развивается воля, становится все больше.

- Где он находится?

- Там, откуда исходят светящиеся волокна, – сказал он, показывая на мою брюшную полость.

- Для чего он?

- Через это отверстие, подобно стреле, выстреливается воля.

- Воля материальна?

- Нет. Я просто сказал так, чтобы тебе было понятнее. То, что маг называет волей, есть сила внутри нас самих. Это не мысль, не предмет, не желание. Прекратить задавать вопросы – не значит использовать волю, потому что для этого нужно думать и хотеть. Воля – это то, что заставляет тебя побеждать, когда твой рассудок говорит тебе, что ты повержен. Воля – это то, что делает тебя неуязвимым. Воля – это то, что позволяет магу пройти сквозь стену, преодолеть огромное расстояние, попасть на Луну, если он того пожелает.

Больше я ни о чем не хотел спрашивать. Я устал и вдобавок нервничал, потому что боялся, что дон Хуан попросит меня уехать.

- Пойдем на холмы, – сказал он неожиданно и встал. По пути он снова начал говорить о воле, посмеиваясь над тем, что я не мог записывать на ходу.

Он описал волю как силу, которая была истинным звеном между миром и людьми. К определению мира дон Хуан подошел очень тщательно, сказав что мир – это то, что мы воспринимаем, независимо от избранного нами способа восприятия. Дон Хуан считал, что “восприятию мира” сопутствует процесс “схватывания”, то есть глубокого осознания того, что перед нами предстало и было воспринято. Такое “комплексное” восприятие осуществляется органами чувств и волей.

Я спросил его, не является ли воля тем, что иногда называют “шестое чувство”. Он ответил, что она, скорее, является связью между нами и воспринимаемым миром.

Я предложил остановиться, чтобы все это записать. Но он засмеялся и продолжал идти.

В тот вечер он так и не отправил меня в Лос-Анжелес. А на следующее утро, за завтраком, сам продолжил разговор о воле.

- То, что среди людей принято называть волей, – не более чем упорство и твердость характера, – сказал он, – То, что маг называет волей, – есть сила, которая исходит изнутри него и привязывается к внешнему миру. Она выходит через живот, прямо отсюда, где находятся светящиеся волокна.

Он потер свой пупок, указывая место.

- Я говорю, что она выходит отсюда, потому что так это чувствуешь.

- Почему ты называешь это волей?

- Я вообще это никак не называю. Но мой бенефактор называл это волей, и все люди знания называют это так. – Вчера ты сказал, что мир можно воспринимать как чувствами, так и волей. Что это означает?

- Обычный человек “схватывает” то, что есть в мире с помощью рук, глаз или ушей. Маг может “схватывать” также и с помощью воли. Я не могу описать тебе, как это делается, но ты сам, к примеру, не можешь описать мне, как ты слышишь. Так случилось, что я тоже могу слышать, поэтому мы можем говорить о том, что мы слышим, но не о том, как мы слышим. Маг использует свою волю для того, чтобы ощущать мир. Но это ощущение не похоже на слуховое восприятие. Когда мы смотрим на мир или когда мы прислушиваемся к нему, у нас создается ощущение, что он вне нас и что он реален. Ощущая мир нашей волей, мы узнаем, что он не настолько “вне нас” и не так “реален”, как мы думаем.

- Воля – это то же самое, что и видение? – Нет. Воля – это сила, энергия. Видение – это не сила, а способ проникновения в суть вещей. Маг может иметь очень сильную волю, но он все же может не видеть, что означает, что только человек знания ощущает мир своими чувствами, своей волей и своим видением.

- Воля – не понятие, – сказал дон Хуан.

Это были первые его слова, обращенные ко мне тот день.

Он довольно долго молчал, а потом продолжил:

- Мы с тобой очень разные. Наши характеры непохожи. Ты по природе в большей степени склонен к насилию, чем я. В твоем возрасте я не был агрессивен, более того – я был робок. Ты же – наоборот, и в этом похож на моего бенефактора. Он бы идеально подошел тебе в качестве учителя. Это был великий маг, но он не видел. Ни так, как я, ни так, как Хенаро. Я ориентируюсь в мире и живу, опираясь на видение. Мой бенефактор должен был жить как воин. Видящий не должен жить как воин или как кто-то еще, ему это ни к чему. Он видит, следовательно, для него все в мире предстает в обличье своей истинной сущности, должным образом направляя его жизнь. Но, учитывая твой характер, я должен сказать тебе, что, возможно, ты так никогда и не научишься видеть. В этом случае тебе придется всю жизнь быть воином.

Мой бенефактор говорил: встав на путь знания, человек постепенно осознает, что обычная жизнь для него навсегда осталась позади, что знание – страшная вещь, и средства обычного мира уже не могут его защитить. Поэтому, чтобы уцелеть, нужно жить по-новому. И первое, что необходимо сделать на этом пути, – захотеть стать воином. Важное решение и важный шаг. Путь знания не оставляет выбора – идти по нему может только воин.

К тому моменту, когда человек осознает устрашающую природу знания, он осознает и то, что смерть на этом пути – верный попутчик, незаменимый партнер, который всегда рядом. Смерть является главным фактором, превращающим знание в энергию, в реальную силу. Прикосновением смерти завершается все, и все, чего она коснулась, становится силой.

Поэтому, чтобы стать воином, человек прежде всего должен полностью осознать свою собственную смерть. Но простое беспокойство в связи с возможностью умереть ничего не дает, лишь заставляет замкнуться на себе. Поэтому необходима отрешенность. Тогда идея неизбежности смерти не превращается в манию, а становится безразличной.

Стать отшельником – значит потакать себе, своей слабости. Отшельник не отрекается, он насильно загоняет себя в пустыню, принуждая к затворничеству, или бежит от женщины, трудностей, полагая, что это спасет его от разрушительного действия сил жизни и судьбы. Но это – самообман. Только мысль о смерти может дать человеку отрешенность, достаточную для того, чтобы принуждать себя к чему бы то ни было, равно как и для того, чтобы ни от чего не отказываться. Но это – не страстная жажда, а молчаливая страсть, которую воин испытывает к жизни и ко всему, что в ней есть. Он знает, что смерть следует за ним по пятам и не даст ни за что зацепиться, поэтому он пробует все, ни к чему не привязываясь. Отрешенный воин знает, что невозможно отвести смерть, и знает, что у него есть только одна поддержка – сила его решений. Он должен быть, так сказать, мастером своего выбора. Он должен полностью понимать, что он сам целиком отвечает за свой выбор и что если он однажды сделал его, то у него нет больше времени для сожалений или упреков в свой адрес. Его решения окончательны просто потому, что его смерть не дает ему времени привязаться к чему-либо.

И, таким образом, с осознанием своей смерти, своей отрешенности и силы своих решений воин размечает свою жизнь стратегически. Знание о своей смерти ведет его, делает его отрешенным и молчаливо страждущим, и сила его окончательных решений делает его способным выбирать без сожалений, и то, что он выбирает, стратегически всегда самое лучшее. Поэтому он выполняет все со вкусом и страстной эффективностью.

Когда человек ведет себя таким образом, то можно смело сказать, что он – воин, и что он достиг своего терпения.

- Когда воин достиг терпения, он на пути к своей воде. Он знает, как ждать. Его смерть сидит рядом с ним на его циновке. Они друзья. Смерть загадочным образом советует ему, как варьировать обстоятельства и как жить стратегически. И воин ждет. Я бы сказал, что воин учится без всякой спешки, потому что он знает, что он ждет свою волю. Однажды он добьется успеха в свершении чего-то, что обычно совершенно невозможно выполнить. Он может даже не заметить своего необычного поступка. Но по мере того, как он продолжает совершать необычные поступки, или по мере того, как необычные вещи продолжают случаться с ним, он начинает сознавать проявление какой-то силы, исходящей из его тела. Сначала она подобна зуду на животе или жжению, которое нельзя успокоить. Затем это становится болью, большим неудобством. Иногда боль и неудобство так велики, что у воина бывают конвульсии в течение месяца. Чем сильнее конвульсии, тем лучше для него. Отличной воле всегда предшествует сильная боль.

Когда конвульсии исчезают, воин замечает, что у него появляется странное чувство относительно вещей. Он замечает, что может, фактически, трогать все, что он хочет тем чувством, которое исходит из его тела – из точки, находящейся в районе пупка. Это чувство есть воля, и когда он способен охватываться им, можно смело сказать, что воин – маг, и что он достиг воли.

Мой бенефактор был магом с большими силами, – продолжал он. – Он был воин до мозга костей. Его воля была действительно его самым чудесным достижением. Но человек может пойти еще дальше. Человек может научиться видеть. После того, как он научился видеть, ему не нужно больше быть ни воином, ни магом. Став видящим, человек становится всем, сделавшись ничем. Он как бы исчезает, и в то же время он остается. В принципе он может заполучить все, что только пожелает, и достичь всего, к чему бы ни устремился. Но он не желает ничего, и вместо того, чтобы забавляться, играя обычными людьми, как безмозглыми игрушками, он растворяется среди них, разделяя их глупость. Единственная разница состоит в том, что видящий контролирует свою глупость, а обычный человек – нет. Став видящим, человек теряет интерес к своим ближним. Видение позволяет ему отрешиться от всего, что он знал раньше.

- Меня бросает в дрожь при одной только мысли об отрешении от всего, что я знаю, – сказал я. – Ты, должно быть, шутишь! Тебя должно бросать в дрожь не от этой мысли, а оттого, что впереди у тебя нет ничего, кроме рутинного повторения одних и тех же действий в течение всей жизни. Представь человека, который из года в год выращивает зерно, и так до тех пор, пока силы не покидают его, и он не падает, подобно старому облезлому псу. Все его мысли и чувства, все, что в нем есть самого лучшего, принесено в жертву одному – добыче еды, производству пропитания. Бессмысленная жертва, пустая трата времени – жить, чтобы питаться, и питаться ради жизни, и снова жить, чтобы питаться, и так – до самой смерти. Развлечения, придуманные людьми, как бы они при этом ни изощрялись, – всего лишь жалкие потуги забыться, не выходя за пределы порочного круга – питаться, чтобы жить, и жить, чтобы питаться… Как по мне, то не может быть страшнее потери!

Мы – люди, и наша судьба, наше предназначение – учиться ради открытия все новых и новых непостижимых миров.

- Что, новые миры – это реальность? – спросил я недоверчиво.

- Глупый ты! Мы еще только в самом начале пути. Видение доступно лишь безупречному воину. Закали свой дух и стань таковым. Тогда, научившись видеть, ты узнаешь, что непознанным мирам нет числа и что все они – здесь, перед ними.

Поделиться

4

Re: 8 точек (диаграмма Дона Хуана)

Воля

Основной тезис: воля - это энергия, возникающая от настройки эманаций (когда эманации внутри кокона настраиваются на эманации в великом).


Книга 2

То, что ты сам называешь волей, - это характер и сильное стремление, - сказал он. - То, что маг называет волей, есть сила, которая выходит изнутри и привязывает к внешнему миру. Она выходит через живот, прямо здесь, где находятся светящиеся волокна.
Он потер свой пупок, указывая место.
- Я говорю, что она выходит отсюда, потому что чувствуешь ее выходящей.
- Почему ты называешь это волей?
- Я называю ее никак. Мой бенефактор называл ее волей.
- Вчера ты сказал, что можно ощущать мир как чувствами, так и волей. Как это возможно?
- Средний человек может "схватить" вещи мира только своими руками, глазами или ушами, но маг может схватывать их также своим носом, языком или своей волей, особенно своей волей. Я не могу реально описать это как делается, но ты сам, например, не можешь описать мне, как ты слышишь. Так случается, что я тоже могу слышать, поэтому мы можем говорить о том, что мы слышим, а не о том, как мы слышим. Маг использует свою волю для того, чтобы ощущать мир. Однако, это ощущение не похоже на слышание. Когда мы смотрим на мир или когда мы слушаем его, мы получаем впечатление, что он вне нас и что он реален. Когда мы ощущаем мир нашей волей, мы знаем, что он не такой, как "вне нас", и мир не так реален, как мы думаем.
- Является ли воля тем же самым, что и в и д е н и е ?
- Нет, воля - это сила, энергия. В и д е н и е - это не сила, но, скорее, способ прохождения сквозь вещи. Маг может иметь очень сильную волю, но он, все же, может не в и д е т ь , что означает, что только человек знания ощущает мир своими чувствами и своей волей, а также своим в и д е н и е м .
.......
Но по мере того, как он продолжает совершать необычные поступки, или по мере того, как необычные вещи продолжают случаться с ним, он начинает осознавать, что проявляется какого-то рода сила. Сила, которая исходит из его тела, по мере того, как он продвигается по пути знания. Сначала она подобна зуду в животе, или теплому месту, которое нельзя успокоить; затем это становится болью, большим неудобством. Иногда боль и неудобство так велики, что у воина бывают конвульсии в течение месяцев; и, чем сильнее конвульсии, тем лучше для него. Отличной воле всегда предшествует сильная боль.
Когда конвульсии исчезают, воин замечает, что у него появилось странное чувство относительно вещей. Он замечает, что он может, фактически, трогать все, что он хочет, тем чувством, которое исходит из его тела, из точки, находящей прямо под или прямо над пупком. Это чувство - есть воля, и когда он способен схватываться им, то можно справедливо сказать, что воин - маг и что он достиг воли.


Книга 4

"Воля" - была другой концепцией, которую дон Хуан очень тщательно обрисовал, но не сделал ее ясной. Я понял из его объяснений, что воля являлась силой, которая исходила из района живота через невидимое отверстие ниже пупка. Отверстие, которое он называл "просвет". Воля намеренно культивировалась только магами. Она приходила к практикующим, окруженная загадкой и предположительно давала им способность выполнять необычные поступки.
.....
- Можно сказать, что воин выучивается настраивать свою волю. И хочет направлять ее с точностью иголки. Фокусировать ее, где он захочет, как если бы его воля, которая выходит из средней части его тела, была одной единственной светящейся нитью. Нитью, которую он может направить в любое вообразимое место. Эта нить - дорога к нагвалю. Или же я могу сказать также, что воин тонет в нагваль через эту нить.
Как только он утонул, выражение нагваля - дело его личного темперамента. Если воин забавен, его нагваль забавен. Если воин мрачен, его нагваль мрачен, если воин зол, его нагваль зол.


Книга 6

Я рассказал ей, что уже отбросил всякую надежду на возможность когда-нибудь испытать волю.
- Ты ее испытаешь, - сказала Горда. - беда в том, что мы с тобой не обладаем достаточно острым умом, чтобы знать, что же происходит с нами. Мы не ощущаем нашей воли, потому что думаем, что она должна быть чем-то таким, о чем мы сможем знать наверняка, как например, злость. Воля очень тиха, незаметна. Воля принадлежит другому "я".
- Какому другому "я"? - спросил я.
- Ты знаешь, о чем я говорю, - резко сказала она. - мы находимся в нашем другом "я", когда выполняем сновидение. К настоящему времени мы уже входили в наше другое "я" бесчисленное количество раз, но мы еще не являемся цельными.


Книга 8

Дон Хуан говорил, что, когда их "видение" стало более утонченным и эффективным, они поняли, что "воля" была силой, которая отделяет эманации орла друг от друга, и которая ответственна не только за наше сознание, но и за все во вселенной. Они "увидели", что эта сила имеет тотальную сознательность, и что она зарождается в тех полях энергии, которые создают вселенную. Поэтому они решили, что "намерение" - более подходящее название, чем "воля". Однако, от долгого использования название стало невыгодным, поскольку оно не описывало ни подавляющей важности этой силы, ни той живой связи, которую эта сила имела со всем, что есть во вселенной.


Книга 7

Он повторил опять, как если бы хотел вбить это в меня, что настройка - уникальная сила, поскольку она либо помогает сдвигу точки сборки, либо приклеивает ее к ее обычному положению.
- Тот аспект настройки, - сказал он. - который удерживает точку неподвижной, называется волей, а аспект, сдвигающий ее - намерением. Он заметил, что одной из самых захватывающих тайн является вопрос о том, каким образом воля, безличная сила настройки, превращается в намерение - личную силу, которая находится в распоряжении каждого.
- Наиболее странной частью этой тайны, - сказал он. - является то, что превращение очень легко осуществить. Но гораздо труднее убедить себя в том, что это возможно. Здесь, и именно здесь, находится наша спасительная зацепка. Нас следует убедить в этом, однако никто не хочет быть переубежденным.

....
Дон Хуан говорил, что, когда их "видение" стало более утонченным и эффективным, они поняли, что "воля" была силой, которая отделяет эманации орла друг от друга, и которая ответственна не только за наше сознание, но и за все во вселенной. Они "увидели", что эта сила имеет тотальную сознательность, и что она зарождается в тех полях энергии, которые создают вселенную. Поэтому они решили, что "намерение" - более подходящее название, чем "воля". Однако, от долгого использования название стало невыгодным, поскольку оно не описывало ни подавляющей важности этой силы, ни той живой связи, которую эта сила имела со всем, что есть во вселенной.

....
- это энергия, возникающая от настройки эманаций. Они назвали эту энергию волей.

Воля стала следующим основанием их действий. Новые видящие поняли ее, как слепой, безличный, непрерывный взрыв энергии, который заставляет нас вести себя так, как мы это делаем. Воля ответственна за наше восприятие, за удержание точки сборки в ее обычном положении.

Дон Хуан сказал, что новые видящие исследовали, как происходит восприятие мира повседневной жизни, и увидели эффект воли. Они увидели, что настройка непрестанно возобновляется, чтобы придать восприятию непрерывность. Для возобновления настройки во всякое время с той свежестью, которой она требует для составления живого мира, взрыв энергии, возникающей от самой этой настройки, должен быть автоматически отведен для подкрепления избранных настроек.

Это новое наблюдение послужило новым видящим другим трамплином, который помог заложить третье основание систем. Они назвали его намерением и описали, как целеустремленное управление волей - энергией настройки.




Пример практического применения воли

Книга 2

Он сказал, что уже говорил мне, что человеческие существа являются для тех, кто в и д и т , светящимися существами, состоящими из чего-то вроде волокон света, которые крутятся спереди назад и дают видимость яйца.
Он сказал, что говорил мне также, что самой поразительной чертой яйцеподобных существ был набор длинных волокон света, выходящих из района пупка.
Дон Хуан сказал, что эти волокна имеют очень большое значение в жизни человека. Эти волокна были секретом равновесия дона Хенаро, и его урок не имел ничего общего с акробатическим прыжком через водопад. Его показ равновесия состоял в том, как он использовал эти "щупальцеподобные" нити....
- Что это за щупальцеобразные нити, дон Хуан?
- Это щупальца, которые выходят из тела человека и которые очевидны для любого мага, который может в и д е т ь . Маги действуют в отношении людей согласно тому, как они в и д я т их щупальца. Слабые люди имеют очень короткие, почти незаметные щупальца; сильные люди имеют щупальца длинные и яркие. У Хенаро, например, они настолько яркие, что кажутся твердыми. По этим нитям можно сказать, здоров ли человек или он болен, злой он или добрый, или предатель. По этим нитям можно сказать также, может ли человек в и д е т ь . Однако, здесь встает трудная проблема. Когда Хенаро у в и д е л тебя, то он узнал, совершенно также, как и мой друг Висент, что ты можешь в и д е т ь ; когда я в и ж у тебя, то я в и ж у , что ты можешь в и д е т ь , и в то же время я знаю сам, что ты этого не можешь. Как обманчиво. Хенаро не мог преодолеть этого. Я говорил ему, что ты странный дурак. Я думаю, что он хотел сам это увидеть и поэтому взял тебя на водопад.
...
- Если бы ты мог в и д е т ь , - сказал он, - то тебе было бы ясно уже с первого же шага, сделанного Хенаро, что он не поскальзывался, когда взбирался к вершине водопада. Он ослаблял свои щупальца. Дважды он охватывал ими камни и повисал на голой скале, как муха. Когда он поднялся на вершину и был готов пересечь воду, он сфокусировал их на небольшом камне на середине потока, и когда они были там надежно закреплены, он позволил щупальцам перебросить (перетащить рывком) его туда. Хенаро вовсе не прыгал и поэтому мог приземляться на скользкую поверхность совсем маленьких камней на самом краю водопада. Его нити были постоянно тщательно обернуты вокруг каждого камня, который он использовал.
Он не стоял очень долго на первом камне, потому что остальные его нити были закреплены за другой, еще более маленький камень в том месте, где напор воды был наибольшим. Его щупальца перетащили его вновь, и он приземлился на него. Это была самая выдающаяся вещь, которую он сделал. Поверхность камня была слишком маленькой для того, чтобы человек мог на нем стоять, и напор воды сбросил бы его в пропасть, если бы он не оставил часть своих нитей на первом камне.
В этом втором положении он стоял долгое время, потому что ему нужно было опять вытянуть свои щупальца и послать их на другую сторону водопада. Когда он закрепил их там, ему нужно было освободить нити, закрепленные на первом камне.
Это было очень хитро. Пожалуй, только один Хенаро мог сделать это. Он чуть не потерял свою хватку, или может, он просто дурачил нас, мы этого никогда наверняка не узнаем. Лично я действительно думаю, что он чуть не потерял свою хватку. Я знаю это потому, что он напрягся и выбросил через воду великолепный пучок, подобный лучу прожектора. Я чувствую, что один лишь этот пучок мог перетянуть его на другую сторону. Когда он оказался на другой стороне, он встал и дал своим нитям сиять, как множество огней. Это он сделал специально для тебя. Если бы ты был способен в и д е т ь , то это ты бы у в и д е л .
Хенаро стоял там, глядя на тебя и тогда узнал, что ты не в и д е л .

Поделиться

5

Re: 8 точек (диаграмма Дона Хуана)

Пространство. Время

Книга: Колесо времени

Другим невероятно важным элементом этой странной системы познания шаманов было понимание и использование концепций времени и пространства. Для них время и пространство были совсем не теми явлениями, которые являются частью нашей жизни всего лишь потому, что они представляют собой неотъемлемую часть привычной нам системы познания. Стандартное определение времени для обычного человека звучит так: "непространственный континуум, в котором события происходят в несомненно необратимой последовательности и развиваются от прошлого - через настоящее - к будущему". Пространство определяется как "бесконечная протяженность трехмерного поля, в котором существуют звезды и галактики; Вселенная".
Для шалманов Древней Мексики время представляло нечто схожее с мыслью - это мысль, возникающая в мышлении чего-то такого, что непостижимо в своем величии. Логическим доказательством для них служило то, что сам человек, будучи частью этой мысли, протекающей в мышлении неких непостижимых для его разума сил, удерживает в себе небольшой процент этой мысли - и при определенных обстоятельствах выдающейся дисциплины этот процент можно вернуть назад.
Пространство было для этих шаманов абстрактным миром деятельности. Они называли его бесконечностью и ссылались на него как на общий итог всех усилий живых существ. Для них пространство было чем-то более доступным, почти приземленным. Судя по всему, они извлекли из абстрактного определения пространства большую практическую пользу. Согласно тем версиям, о которых говорил дон Хуан, шаманы Древней Мексики, в отличие от нас, никогда не считали время и пространство туманными абстракциями. Для них и время, и пространство - несмотря на непостижимость их определений - были неотъемлемой частью человека.
У этих шаманов был еще один элемент познания под названием колесо времени. Они объясняли понятие колеса времени, рассказывая, что время похоже на туннель бесконечной длины и ширины - туннель с зеркальными бороздками. Каждая бороздка бесконечна; бесконечно и их число. Сила жизни принудительно заставила живые существа всматриваться в одну бороздку. Всматриваться только в одну бороздку означает оказаться пойманным в ее ловушку, жить этой бороздой.
Окончательная цель воина заключается в том, чтобы посредством акта глубокой дисциплины сфокусировать свое непоколебимое внимание на колесе времени и заставить его повернуться. Те воины, которые добились успеха в повороте колеса времени, могут увидеть любую бороздку и извлечь из нее все, что угодно. Свобода от зачаровывающей силы взгляда в одну бороздку означает, что воины могут смотреть в любом направлении и видеть, как время отступает от них или приближается.
С такой точки зрения, колесо времени оказывает непреодолимое влияние, простирающееся на всю протяженность жизни воина и за ее пределы - как в случае собранных в этой книге выражений. Они выглядят сплетенными в кольцо, живущее своей жизнью. Согласно объяснению в системе познания шаманов, это кольцо и является колесом времени.


Книга 6

Флоринда объяснила, что когда она или ее друзья говорят о времени, они не имеют в виду чего-то такого, что измеряется движением часовой стрелки. Время является сущностью внимания; эманации орла состоят из времени, и по существу, когда входишь в любой аспект другого "я", то знакомишься со временем.
Флоринда заверила меня, что той самой ночью, пока мы сидели в комнате, у них был последний шанс помочь мне и ученикам повернуться к колесу времени. Она сказала, что колесо времени подобно состоянию повышенного сознания, которое является частью другого "я", так же как левостороннее сознание является частью нашего повседневного "я" и что его физически можно описать как туннель бесконечной длины и ширины - туннель с соответствующими разветвлениями. Каждое ответвление бесконечно и бесконечно число этих ответвлений. Живые твари созданы силой жизни так, что смотрят только в одно ответвление; смотреть в него означает быть пойманным им и жить им, этим ответвлением.
Она сказала, что то, что воин называет волей, относится к колесу времени. Это похоже на усик виноградной лозы или на неосязаемые щупальца, которыми мы все обладаем. Она сказала, что конечная цель воина - научиться фокусировать волю на колесе времени для того, чтобы повернуть его. Воины, которые сумели повернуть колесо времени, могут смотреть в любое ответвление и извлекать оттуда все, что пожелают, вроде этого "космического влагалища".
Быть пойманным в ответвление времени означает видеть картины этого ответвления только по мере того, как они уходят. Быть свободным от зачаровывающей силы этих желобов означает, что можешь смотреть в любом направлении на то, как картины уходят, или на то, как они приближаются.

Книга: Флоринда Доннер. Жизнь в сновидении

-- Во время сновидения наяву наши способности к восприятию повышены. Однако с восприятием времени происходит нечто совсем другое. Оно не усиливается, а полностью блокируется.
К этому она добавила, что время всегда является фактором сознания, то есть чувство времени является психологическим состоянием, которое мы автоматически переводим в физические измерения. Это настолько глубоко заложено в нас, что мы слышим идущие в нас часы, подсознательно фиксирующие время, даже когда этого не осознаем.
-- Во время сновидения наяву эта способность исчезает. Вместо нее возникает совершением новая незнакомая структура, которую нельзя понять или объяснить, как это обычно делается в отношении времени.
Пытаясь ухватить главное в ее разъяснениях, я сказала: -- Тогда все, что я смогу постичь разумом о сновидении-наяву, -- это то, что время либо растягивается, либо сжимается.
-- Ты поймешь намного больше этого, -- уверила она. -- Когда ты станешь знатоком повышенного осознания, ты будешь осознавать все, что тебе захочется, потому что маги не вовлечены в измерение времени. Они вовлечены в его использование, растягивая или сжимая его по своему усмотрению.

Поделиться